ХОТИТЕ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ, УЗНАЙТЕ БОЛЬШЕ ИНФОРМАЦИИ ЗДЕСЬ

Чаадаев, Петр Яковлевич

 

ЧААДАЕВ, ПЕТР ЯКОВЛЕВИЧ - (27 мая 1794 - 14 апреля 1856) - русский мыслитель и публицист. Член ряда масонских лож, в т.ч. Ложи "Соединенных друзей".

 

Родился в старинной зажиточной дворянской семье Чаадаевых, по материнской линии внук академика М. М. Щербатова, автора 7-томного издания «Истории Российской от древнейших времен». Рано остался сиротой — его отец умер на следующий год после его рождения, а мать в 1797. Его и старшего брата Михаила, совсем маленьких, забрала из Нижегородской губернии в Москву тётка — княжна Анна Михайловна Щербатова, у неё они и жили в Москве, в Серебряном переулке, рядом с известной церковью Николы Явленного на Арбате. Опекуном Чаадаевых стал их дядя — князь Д. М. Щербатов, в доме которого Чаадаев получил свое образование.

В 1807—1811 годах учился в Московском университете, дружил с А. С. Грибоедовым, будущими декабристами Н. И. Тургеневым, И. Д. Якушкиным.

В мае 1812 года братья Чаадаевы вступили лейб-прапорщиками в Семеновский полк, в котором ранее служил их опекун дядя. В 1813 году он перешел из Семеновского полка, где оставались его брат и друзья, в Ахтырский гусарский полк.

Во время Отечественной войны 1812 года участвовал в Бородинском сражении, ходил в штыковую атаку при Кульме, был награждён русским орденом св. Анны и прусским Кульмским крестом.

Его биограф М. Жихарев писал: Храбрый обстрелянный офицер, испытанный в трех исполинских походах, безукоризненно благородный, честный и любезный в частных отношениях, он не имел причины не пользоваться глубокими, безусловными уважением и привязанностью товарищей и начальства.

Участвовал в сражении под Тарутином, при Малом Ярославле, Люцене, Бауцене, под Лейпцигом, брал Париж. Всю войну прошел бок о бок со своим университетским другом Якушкиным.

1816 был переведён корнетом в Гусарский лейб-гвардии полк, расквартированный в Царском Селе. В доме Н. М. Карамзина в Царском селе Чаадаев познакомился с А. С. Пушкиным, на которого оказал громадное влияние. Чаадаеву посвящено несколько стихотворений Пушкина.

В 1817 году, в возрасте 23 лет, он был назначен адъютантом командира гвардейского корпуса генерал-адъютанта Васильчикова. В октябре 1820 взбунтовался I-й батальон лейб-гвардии Семёновского полка, где Чаадаев служил ранее. В связи с этими событиями к государю, находившемуся в Троппау, был послан Чаадаев, которого Васильчиков, командир гвардейского корпуса, выбрал для подробного доклада царю. Через полтора месяца после этой поездки, в конце декабря, Чаадаев подал в отставку и приказом от 21 февраля 1821 г. был уволен от службы. Как указывают, Чаадаев подал в отставку не считая нравственно возможным продолжать службу после наказания близких друзей из восставшего полка. Эта отставка молодого человека, которому прочили самую успешную карьеру, была неожиданной, потрясла общество и вызвала множество версий и легенд: будто бы он был скомпрометирован перед бывшими однополчанами тем, что доставил на них «донос», или что он опоздал со своим пакетом, потому что слишком занимался своим гардеробом, либо что император высказал ему нечто, принятое с отторжением.

Еще находясь на службе, в 1814 году в Кракове был принят в масонскую ложу, в 1819 году был принят в «Союз благоденствия», в 1821 в Северное общество декабристов. Вступив в общество декабристов, участия в его делах не принимал и относился к ним сдержанно-скептически.

В 1826 году после возвращения в Россию был арестован по подозрению в причастности к декабристам — в июле, в пограничном Брест-Литовске. «Чаадаев в письмах к близким говорил, что уезжает навсегда, и близкий друг Якушкин был до такой степени уверен в этом, что на допросе после разгрома восставших спокойнейшим образом назвал Чаадаева в числе лиц, завербованных им в нелегальную организацию». 26 августа с Чаадаева по повелению Николая I был снят подробный допрос. С Чаадаева была взята подписка о неучастии его в любых тайных обществах, причем он категорически отрицал свое участие в Северном обществе. Через 40 дней отпущен.

Впоследствии он будет негативно отзываться о восстании декабристов, утверждая, что по его мнению их порыв отодвинул нацию на полвека назад.

Для понимания творчества Чаадаева следует учитывать пережитые им кризисы личности. «В годы до 1823-го у Чаадаева произошел первый духовный кризис — в сторону религиозную. Чаадаев, и до того времени много читавший, увлекся в это время мистической литературой; особенное влияние имели на него сочинения Юнга Штиллинга. Здоровье его пошатнулось вследствие чрезвычайной духовной напряженности, и ему пришлось уехать за границу для поправления здоровья, где он оставался до 1826-го года (что его спасло от гибели, так как он был чрезвычайно близок с самыми видными декабристами). По возвращении из-за границы Чаадаев был арестован, но вскоре освобожден и смог вернуться в Москву, где он пережил второй кризис — на несколько лет он сделался совершенным затворником, весь уйдя в очень сложную мыслительную работу. В эти годы (до 1830-го года) полнейшего уединения у Чаадаева сложилось все его философское и религиозное мировоззрение, нашедшее (в 1829-м году) свое выражение в ряде этюдов, написанных в форме писем».

В 1823-1826 годах путешествовал за границей (в Германии, Великобритании, Франции), познакомился с Ф. В. Шеллингом и Ф. Ламенне, религиозно-философские идеи которых оказали на него глубокое воздействие. По возвращении в Россию жил в Москве; в 1829-1831 годах создал свое главное произведение - "Письма о философии истории" (на французском языке), за которым утвердилось название "Философических писем". Обнародование первого из них в журнале "Телескоп" (1836) вызвало резкое недовольство властей ввиду выраженного в нём горького негодования по поводу отлученности России от "всемирного воспитания человеческого рода", национального самодовольства и духовного застоя, препятствующих осознанию и исполнению предначертанной свыше исторической миссии. "Высочайшим повелением" Чаадаев был объявлен сумасшедшим. Написанная Чаадаевым в ответ на обвинения в недостатке патриотизма "Апология сумасшедшего" (1837), где Чаадаев, говоря о России, утверждал, что "мы призваны решить большую часть проблем социального порядка... ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество", при жизни Чаадаева напечатана не была. Лишённый какой-либо возможности объясниться в печати, Чаадаев оставался влиятельным мыслителем, оказавшим значительное воздействие (особенно постановкой проблемы исторических судеб России) на представителей различных направлений - как на западников, так и на славянофилов, способствовавшим духовному формированию А. И. Герцена, В. Г. Белинского, М. А. Бакунина, Ю. Ф. Самарина, К. Д. Кавелина и др.

В "Философических письмах" Чаадаев объявил себя приверженцем ряда принципов католицизма, однако Герцен недаром называл его мировоззрение "революционным католицизмом": Чаадаева вдохновляла несовместимая с католической ортодоксией "сладкая вера в будущее счастье человечества", он уповал на свершение земных чаяний народа как сверхразумного целого, преодолевающего эгоизм и индивидуализм как несообразные со всеобщим назначением человека быть двигателем вселенной под руководством всевышнего разума и мировой воли. Не сочувствуя социализму, Чаадаев предсказывал, однако, его победу ("социализм победит не потому, что он прав, а потому, что неправы его противники"). Философско-историческая мысль Чаадаева явилась мощным стимулом развития и самоопределения русской философии в целом.

В начале апреля 1856 года у Чаадаева началось недомогание, он жаловался на сильную слабость и отсутствие аппетита. Очевидец говорит о поразительно быстром увядании Чаадаева: "Со всяким днем ему прибавлялось по десяти лет, а накануне и в день смерти он вполовину тела согнувшийся, был похож на девяностолетнего старца".

Умер Чаадаев 14 апреля 1856 года, когда до наступления Пасхи оставалось несколько часов. Примерно за год до смерти Чаадаев запасся рецептом на мышьяк и постоянно носил его в кармане. Порой, когда его собеседники восторженно кричали о наступающей "светлой эре прогресса", он молча доставал этот рецепт и показывал им. Он и умер с рецептом в кармане. Найдя рецепт, племянник бросил бумажку в камин - "документ, значения которого он не понял: духовное завещание, которое Чаадаев приобщил к либеральным надеждам своих современников и потомков, рецепт на лекарство от иллюзий".